БЛОГ

В марте этого года Госсовет Татарстана выступил с законодательной инициативой, которая могла создать крайне опасный прецедент для всего медиарынка. Речь шла о запрете СМИ публиковать любую «обвинительную информацию» до вступления судебного решения в законную силу.

Под определение «обвинительной» подпадал практически любой материал, формирующий у аудитории впечатление о виновности — даже если журналист использовал формулировки «предположительно», «возможно» или ссылался на источники. Штрафы предполагались драконовские: до 300 тысяч для граждан и до 2 миллионов рублей для компаний.

Фактически инициатива ставила под угрозу обнародование любой общественно значимой информации. Журналистские расследования, резонансные материалы о коррупции, статьи о ходе громких судебных процессов — всё это могло оказаться вне закона до момента, пока суд не поставит финальную точку.

Ключевую роль сыграла реакция спикера Госдумы Вячеслава Володина: «Надо думать о последствиях любых предложений и не создавать напряжения в обществе. Инициатива спорная. Мы её не рассматриваем, может, и не будем рассматривать».

Рынок избежал создания негативного прецедента. Попытка зарегулировать медиа до состояния стерильной нейтральности провалилась. Общественно значимая информация по-прежнему может обнародоваться, а конфликтный PR остаётся действенным инструментом для защиты интересов владельцев бизнеса и публичных фигур.

Конституционный суд (КС) подтвердил, что государство имеет право изымать имущество, переданное третьим лицам в рамках коррупционных схем. Это касается даже лиц, которые не были прямыми участниками преступления, следует из двух определений на сайте КС.

Источник: Коммерсантъ

17 января РСПП презентовал свои наработки в части уточнения сроков исковой давности по приватизационным сделкам. Сейчас документ находится на рассмотрении Минфина.

«Технические» правки, по сути, сводятся к двум моментам: сроки исковой давности предлагается исчислять с момента смены титула в регистрационных документах; суд должен применять 10-летний срок исковой давности даже в случае наличия оговорки о нематериальном ущербе в иске.

Важный момент: будь новые поправки приняты, они не коснутся сделок, уже оспоренных прокуратурой, и имущества, уже возвращенного государству.

Шансы на принятие невелики: количество прокурорских исков об изъятии имущества приблизилось к 60, процесс набирает обороты и идёт в глубину. Поправки фактически блокируют пересмотр приватизационных сделок 90-х годов.

Ключевая проблема для бизнеса: на «конфискационной волне» катаются рейдеры, которые используют пробелы законодательства для захвата активов. Внятные разъяснения судов высшей инстанции и эффективная борьба с судебной коррупцией куда больше соответствуют чаяниям бизнеса.

Устойчивый рост числа экономических споров в России, наблюдаемый как минимум с 2014 года, сменился спадом.

Кратное повышение судебных пошлин в сентябре 2024 года охладило желание владельцев бизнеса подавать иски в арбитражные суды. За неполные два месяца с момента введения новых пошлин число обращений снизилось более чем на 11%.

Издержки, сопровождающие стороны почти на всех этапах судопроизводства, стали значимой составляющей цены иска, которая до сих пор оставалась пренебрежительно малой.

Снижается и роль факторов, которые ранее стимулировали рост числа экономических споров. В 2017 году таким фактором выступила реформа третейского судопроизводства, которое фактически было упразднено. В 2020 году им стала пандемия коронавируса.

Что эти тренды сулят бизнесу:

• Средняя цена иска вырастет — привязка пошлин к цене иска делает судебные издержки ниже при приближении цены иска к верхней границе.
• Спрос на админресурс увеличится — затягивание судебного процесса резко увеличивает затраты сторон.
• Возрастет роль медиации — повышение пошлин даёт стимул решения споров при помощи медиации.
• Конфликтный PR станет востребованным — разумная публичность позволяет устранить коррупционные риски при рассмотрении спора.